Лина Ханни

Счастье в лапах: о разведении, мифах и любви

Интервью: Е. Зинченко Фото: из архива Л. Ханни

Бывает, что образ из детства годами живет на краю памяти — легкий, почти невесомый, но отчего-то невероятно родной. У Лины Ханни таким образом стала маленькая белая мальтезе с глазами-пуговками: в четыре года она увидела ее во сне. Спустя время хрупкий силуэт обрел реальные очертания — в щенке, который вскоре собрал все главные титулы страны. Чувство верного выбора, которое не подводит Лину Ханни уже четыре десятилетия, — главный ориентир ее работы. Сегодня она помогает другим находить те самые пары — человека и собаки, которым суждено встретиться.

Лина, любовь к собакам — это дар или чувство, привитое с детства? Когда вы поняли, чем хотели бы заниматься в жизни?

У меня дар превратился в профессию, когда пришли годы работы и опыта. Собака для меня — не бизнес, а дружба и любовь. Именно через это призвание выросла профессия.

Какой был ваш самый главный профессиональный страх в начале пути и что с ним стало сейчас?

Поначалу были сомнения, как у всех, кто только начинает. Но с годами опыта и знаний они трансформировались в уверенность — сорок лет в профессии не оставляют места для тревог. Единственное, что до сих пор держит меня в тонусе, — ответственность за подбор пары человек-собака: ошибка здесь может сломать жизнь обоим. Поэтому я перепроверяю каждое решение. И до сих пор отказываю клиентам, если чувствую, что подбор будет неверным.

В 4 года вам приснилась маленькая белоснежная собака с черными глазами-пуговками. Позже вы получили похожую на нее Камиллу, ставшую самой титулованной мальтезе в России. Что она дала вам как человеку, а не как кинологу?

Камилла научила меня, что взаимное узнавание с собакой — не метафора. Когда через годы после того детского сна я увидела щенка с точно такими же глазами, я не выбирала ее умом — я ее узнала. Это легло в основу всего, что я делаю: я подбираю не собаку по стандарту, а ту самую, которую человек однажды узнает так же. Мои собаки — не просто питомцы, а потомки чемпионов, победителей крупнейших международных европейских выставок, и именно поэтому вопрос качества для меня решен изначально — вся моя работа сосредоточена на другом: найти ту самую пару человек-собака.

Ваша экспертность охватывает и служебные породы, и декоративные. Есть ли что-то, чему мальтезе или мальтипу могут научить серьезных служебных собак (овчарок, ротвейлеров)?

В служебном собаководстве не бывает случайных решений — там от устойчивости психики зависит рабочая пригодность собаки. Я принесла этот стандарт в разведение мальтипу, хотя рынок декоративных пород часто довольствуется одним критерием: мило и здорово. Мило — не показатель. Я оцениваю щенка так, как оценивала бы будущую служебную собаку: устойчивость нервной системы, реакция на новизну, обучаемость. Именно поэтому мои мальтипу не просто хорошо выглядят на фото — с ними максимально комфортно делить одно жизненное пространство: они предсказуемы, обучаемы и эмоционально устойчивы, что для декоративной породы редкость.

Когда человек приходит к вам за собакой, что для вас важно узнать о нем в первую очередь: его график, опыт, характер?

Не опыт — без опыта мне даже легче: проще научить правильно с чистого листа, чем переучивать того, кто годами делал неправильно. И не график — не нужно подстраивать жизнь под собаку, это она должна вписаться в вашу. Главное — ожидания. Человек заводит декоративную собаку с одной целью: получать положительные эмоции. Кому-то нужна активная собака под темп большой семьи, кому-то — спокойный компаньон для тихих вечеров. Моя задача — сделать так, чтобы ожидания потенциального владельца моего выпускника и реальность совпали. Здесь и начинается настоящая работа заводчика.

Вы развенчиваете много мифов о мальтипу. А какой самый живучий и вредный миф мешает людям завести эту породу или заставляет делать ошибки?

Мода на микрособак больше всего вредит владельцам. Когда люди выбирают щенка слишком маленького размера, они не готовы к постоянным походам в ветеринарную клинику и огромным счетам за лечение. А на практике именно так и происходит. На моих площадках есть большое видео, где я подробно рассказываю, почему собак нельзя уменьшать до бесконечности и к каким последствиям для здоровья это приводит. Собака — не покупка, которую возвращают, если не подошла, это годы жизни.

Вы лично сопровождаете каждого щенка после продажи. Как весь процесс выглядит на практике?

Щенок остается под моим личным наблюдением всю жизнь, а не только до момента передачи. На практике — круглосуточные консультации по здоровью и поведению напрямую от меня, ветеринарные протоколы конкретно под линию Honey Club, а не общие рекомендации из Интернета. Ни один владелец не остается без поддержки, даже если купил щенка пять лет назад. Большинство заводчиков теряют интерес к нему в день покупки, у меня иначе. 

Взаимовыручка между владельцами собак — это не миф?

Владельцы собак — особое сообщество: даже незнакомые друг с другом люди объединяются, когда чья-то собака теряется. Я сама не раз участвовала в таких поисковых группах. Владельцев объединяет нечто большее, чем общая порода или любовь к питомцам. Именно эта взаимовыручка и убеждает меня: собака меняет не только жизнь того, кто ее завел, но и всех, кто оказывается рядом.

Какое качество в человеке заставляет вас уважать его мгновенно? А какое — так же мгновенно потерять интерес?

Мгновенно уважаю за честность — когда человек прямо говорит, что столкнулся с трудностью, а не скрывает это. Именно на честности строится доверие между мной и владельцем: если вы говорите правду, я помогу в любой ситуации. А теряю интерес к тем, кто относится к живому существу как к статусной вещи.

Маленьких декоративных собак часто считают недрессируемыми. Как вы, кинолог со стажем, доказываете на своем примере, что это не так?

Здесь дело не в глупости или недрессируемости, а в особенностях пород, которые люди просто не понимают. Шпицы, йорки, мальтипу устроены иначе, чем крупные служебные собаки, и требуют другого подхода к дрессировке, а не меньшего. Специально я не доказываю — после стольких лет в профессии это просто часть моей ежедневной работы со щенками.

Если бы не кинология, какая профессия могла бы стать для вас идеальной? Или все-таки никакая?

Кинология для меня — дело жизни, не вижу себя ни в какой другой профессии.

Наверное, непросто расставаться с каждым выпускником. Что вы говорите щенку в день отъезда в новую семью?

Расставание не становится легче с опытом — я привязываюсь к каждому щенку, даже зная заранее, что он уедет. В последний день я всегда говорю одно и то же, тихо, на ухо: «Твоя семья тебя уже ждет, иди и будь счастлив». Для меня это не просто ритуал — в такие минуты я в последний раз проверяю щенка: как он реагирует на голос, на прикосновение, спокоен ли. Если меня что-то настораживает, я могу отложить передачу, даже в последний день. Люди не видят этой части работы, но именно она определяет, получат ли они щенка действительно готового к жизни в семье.

Что еще делает вас по-настоящему счастливой? Любимые места, страны, люди?

Счастье для меня — это тишина после выставочного сезона, когда можно неделю провести без графика. Люблю Италию за медленный темп жизни, который так контрастирует с моей профессией. И, конечно, счастлива, когда получаю фотографию повзрослевшего щенка спустя годы со словами благодарности от владельцев моих выпускников.

Представьте, что вы можете задать один вопрос любой собаке в мире — какой бы это был вопрос и кому именно?

Я бы спросила у Камиллы: узнала ли она меня так же, как я узнала ее в тот момент, когда впервые увидела.